Аюб 15

Вторая речь Елифаза

Тогда ответил Елифаз из Темана:

– Отвечает ли мудрый знанием, взятым с ветра,
    наполняет ли свой живот палящим вихрем?
Возражает ли он пустыми словами,
    речами, в которых нет прока?
А ты и страх перед Всевышним потерял
    и молитву к Всевышнему считаешь малостью.
Твой грех рождает твои речи,
    ты усвоил язык нечестивых.
Ты сам себя обвиняешь, а не я;
    язык твой против тебя свидетельствует.

Разве ты был первым человеком?
    Разве ты был создан раньше холмов?
Разве ты был на совете Всевышнего?
    Разве ты один мудр?
Что знаешь ты, чего бы мы не знали?
    Что понимаешь, чего бы мы не поняли?
С нами седовласые старики,
    старше, чем твой отец.
Разве мало тебе утешений Всевышнего,
    добрых слов, что тебе сказали?
Почему отвлекают тебя твои чувства,
    почему сверкают в гневе твои глаза,
что ты обратил против Всевышнего свой дух,
    что твой язык выговаривает такие слова?

Как человек может быть чистым,
    и рождённый женщиной – быть праведным?
Если Всевышний и ангелам своим не доверяет,
    и даже небеса в Его глазах нечисты,
то тем более нечист и порочен человек,
    который пьёт неправду, словно воду!

Послушай меня, и я объясню тебе;
    расскажу тебе то, что видел,
то, о чём говорили мудрецы,
    не скрывая усвоенного от предков
(им одним земля была отдана,
    и чужой среди них не жил[a]):
все дни свои мучается нечестивый,
    отсчитаны все годы притеснителя.
В его ушах – гул ужаса;
    средь мира к нему приходит губитель.
От мглы он не надеется спастись;
    он обречён на меч.
Он – скиталец, пища для стервятника;
    он знает, что день мрака близок.
Беда и горе его пугают,
    наводят страх, как царь, готовящийся к войне,
за то, что простёр против Всевышнего руку
    и Всемогущему бросил вызов,
шёл на Него упрямо и дерзко
    с толстым крепким щитом.

За то, что лицо нечестивого жиром заплыло,
    и жир нарастил он у себя на бёдрах, –
он поселится в городах разорённых,
    в домах, в которых никто не живёт,
    в домах, обречённых на разрушение.
Он больше не будет богатым:
    богатство его расточится,
    и владения его не расширятся по земле.
Он не спасётся от мглы,
    пламя иссушит ветви его,
    и дыхание Всевышнего умчит его прочь.
Пусть он не обманывается,
    полагаясь на пустоту,
    ведь пустота и будет ему воздаянием.
Он получит сполна, прежде чем придёт его время,
    и не будут его ветви зеленеть.
Он сбросит незрелый виноград, как лоза,
    и растеряет свои цветы, как маслина.
Бесплодными будут безбожники,
    и огонь истребит шатры вымогателей.
Они зачали горе и родили беду;
    их сердце полно коварства.


Footnotes
  1. 15:19 Или: «и чужой на них не влиял».

Read More of Аюб 15

Аюб 16

Ответ Аюба

Тогда Аюб ответил:

– Я слышал много подобного,
    вы все – жалкие утешители!
Настанет ли ветреным словам конец?
    Что заставляет вас возражать?
И я бы мог говорить так, как вы,
    если бы вы были на моём месте;
я сплетал бы речи против вас
    и неодобрительно качал бы головой;
я укреплял бы вас своими речами,
    унимая вашу боль движением губ.

Но когда я говорю, не унимается моя боль,
    и когда перестаю – не уходит.
О, как Ты меня изнурил, Всевышний;
    Ты погубил всех моих домашних!
Ты схватил меня[a]
    во свидетельство против меня самого;
восстаёт на меня худоба моя
    и свидетельствует против меня.
Всевышний терзает меня в гневе,
    Он ненавидит меня;
Он скрежещет на меня зубами,
    и враг мой следит зорко и неотступно за мной.
Люди открывают рты, чтобы издеваться надо мной,
    бьют меня по щекам, ругаясь;
    все они объединились против меня.
Всевышний отдал меня неправедным,
    бросил меня в руки нечестивых.
Я был спокоен, но Он разбил меня,
    взял за шею и раздробил меня.
Он поставил меня Своей мишенью;
    Его лучники меня окружили.
Он рассекает мне почки, не щадит,
    изливает на землю мою желчь.
Пролом за проломом Он пробивает во мне,
    устремляется на меня, как воин.

Я сшил для себя рубище
    и лбом своим уткнулся в прах.
Покраснело от плача моё лицо,
    пелена заволокла глаза,
хоть нет у меня в руках неправды,
    и молитва моя чиста.

О земля, не скрывай мою кровь!
    Пусть не утихает мой крик!
Но даже теперь мой свидетель на небесах,
    и есть в вышине у меня защитник.
Мой заступник – друг мой;
    к Всевышнему текут мои слёзы.
Мой заступник защитит меня перед Всевышним,
    как человек защищает в суде своего друга.

Моим годам приходит конец;
    я ухожу в путь безвозвратный.


Footnotes
  1. 16:8 Или: «Ты покрыл меня морщинами».

Read More of Аюб 16

Аюб 17

Надломлен мой дух,
    кончаются мои дни,
    меня ждёт могила.
Поистине, рядом со мной насмешники,
    вижу, как они издеваются.

Заступись за меня Сам перед Собой.
    Кто другой за меня поручится?
Ты закрыл разум моих друзей от понимания,
    поэтому и не дашь им торжествовать.
У того, кто друзей оговаривает за плату, –
    дети ослабеют глазами.

Всевышний сделал меня притчей во языцех,
    тем, кому люди плюют в лицо.
Помутились от горя мои глаза,
    и всё тело моё стало как тень.
Ужаснутся этому праведные,
    и невинные вознегодуют на безбожников.
Но своего пути будет держаться праведный,
    и тот, чьи руки чисты, будет больше и больше утверждаться.
Ну, а вы – попробуйте снова!
    Я не найду среди вас мудреца.

Мои дни прошли, надежды разбиты,
    желания сердца мертвы,
а эти люди ночь превращают в день;
    «Свет, – говорят они, – тьме сродни».
Если дом мой – мир мёртвых,
    если я во мгле его расстелю постель
и скажу гробу: «Ты мне отец»,
    а червям: «Ты мне мать, ну, а ты – сестра»,
то где же моя надежда?
    Кто надежду мою увидит?
Она сойдёт к воротам мира мёртвых,
    вместе со мной ляжет в прах.

Read More of Аюб 17

Аюб 18

Вторая речь Билдада

Тогда ответил Билдад из Шуаха:

– Когда ты положишь конец речам?
    Подумай, потом будем говорить.
Почему ты считаешь нас за скотов?
    Почему за глупцов держишь?
О ты, кто в гневе себя терзает,
    опустеть ли ради тебя земле?
    Скалам ли с мест своих сдвинуться?

Истинно, свет у нечестивого погаснет,
    даже искры не останется.
Померкнет огонь у него в шатре,
    и угаснет над ним светильник.
Сократится мощь его шагов,
    и падёт он жертвой своих же замыслов.
Ноги его сами шагнут в силки,
    запутаются в сетях ловца.
Поймает его за пяту петля,
    крепко схватит его ловушка.
Силки для него раскинуты по земле,
    и ждёт на пути западня.
Страшат его ужасы отовсюду,
    следуют за ним по пятам.
Истощается сила его от голода,
    и беда ждёт, когда он споткнётся.
Изгложет кожу его болезнь,
    съест Первенец смерти[a] его тело.
Выволокут его из шатра, где он был в безопасности,
    и приведут его к Царю ужасов[b].
Пламя спалит его шатёр,
    горящая сера изольётся на его жилище.
Корни его засохнут,
    и ветви его увянут.
Память о нём исчезнет с земли,
    и не будут о нём вспоминать на улицах.
Изгонят его из света во мрак,
    из мира живых прогонят.
Ни детей, ни внуков
    не останется после него в народе,
никого не останется после него
    в местах, где он жил когда-то.
На западе ужаснутся его судьбе
    и на востоке будут объяты страхом.
Да, такова участь беззаконного,
    того, кто не знает Всевышнего.


Footnotes
  1. 18:13 Первенец смерти – олицетворение болезни и смерти.
  2. 18:14 Царь ужасов – олицетворение смерти.

Read More of Аюб 18