Священное Писание (Восточный перевод), версия для Таджикистана

2 Цар 14

Иоав готовит возвращение Авессалома в Иерусалим

1Иоав, сын Церуи, знал, что сердце царя тоскует по Авессалому. И послал Иоав в Текоа, чтобы привести оттуда одну хитрую женщину.

Он сказал ей:

– Притворись плачущей. Оденься в траур и не умащай себя благовониями. Веди себя как женщина, которая провела много дней в слезах, оплакивая умершего. Пойди к царю и скажи ему вот что.

И Иоав научил её, что нужно сказать.

Когда женщина из Текоа вошла к царю, она поклонилась ему, пав лицом на землю, и сказала:

– Помоги мне, о царь!

Царь спросил её:

– Что у тебя за беда?

Она сказала:

– Увы, я вдова, мой муж умер. У твоей рабыни было два сына. Они подрались друг с другом в поле, где не было никого, чтобы их разнять. Один из них убил другого. И вот, против твоей рабыни поднялся весь клан. Люди говорят: «Выдай того, кто поразил своего брата, и мы предадим его смерти за жизнь его брата, которого он убил, пусть даже так мы истребим и единственного наследника». Они погасят последний уголёк, который у меня остался и не оставят моему мужу на земле ни имени, ни потомка.

Царь сказал женщине:

– Иди домой, я распоряжусь о тебе.

Но женщина из Текоа сказала:

– Господин мой царь, пусть позор ляжет на меня и на семью моего отца, а царь и его престол будут невиновны.

10 Царь ответил:

– Если кто-нибудь скажет тебе что-либо, приведи его ко мне, и он больше тебя не тронет.

11 Она сказала:

– Тогда пусть царь помянет Вечного, своего Бога, чтобы не позволить мстителю за кровь убивать дальше, и чтобы мой сын не погиб.

– Верно, как и то, что жив Вечный, – сказал он, – с головы твоего сына не упадёт на землю ни один волос.

12 Тогда женщина сказала:

– Позволь твоей рабыне сказать слово господину моему царю.

– Говори, – ответил он.

13 Женщина сказала:

– Почему же ты тогда замыслил подобное против народа Всевышнего? Разве, говоря так, царь не обвиняет самого себя? Ведь царь не вернул своего изгнанного сына. 14 Все мы должны умереть. Мы подобны воде, пролитой на землю, которую нельзя собрать. Но Всевышний не отнимает жизнь, напротив, Он мыслит о том, как бы отверженный Им не остался отвергнутым.

15 И вот я пришла, чтобы сказать это господину моему царю, потому что народ напугал меня. Твоя рабыня подумала: «Поговорю с царём, может быть, он сделает то, о чём просит рабыня его. 16 Может быть, царь согласится избавить свою рабыню от руки того человека, который пытается отсечь и меня, и моего сына от наследия, которое дал нам Всевышний».

17 И вот, твоя рабыня говорит: пусть слово господина моего царя принесёт мне покой, потому что господин мой царь, как ангел Всевышнего, различающий, что есть добро, а что зло. Пусть Вечный, твой Бог, будет с тобой!

18 Царь сказал женщине:

– Не утаи от меня того, о чём я тебя спрошу.

– Пусть господин мой царь говорит, – сказала женщина.

19 Царь спросил:

– Не рука ли Иоава с тобой во всём этом?

Женщина ответила:

– Верно, как и то, что ты жив, господин мой царь, – никто не может уклониться ни вправо, ни влево от того, что говорит господин мой царь. Да, это твой раб Иоав научил меня сделать так и вложил эти слова в уста твоей рабыни. 20 Твой раб Иоав сделал это, чтобы изменить нынешнее положение дел. Мудрость моего господина, как мудрость ангела Всевышнего – он знает всё, что происходит на земле.

21 Царь сказал Иоаву:

– Хорошо, я сделаю это. Ступай, возврати юношу Авессалома.

22 Иоав поклонился ему, пав лицом на землю, и благословил царя.

Иоав сказал:

– Сегодня твой раб узнал, что нашёл у тебя расположение, господин мой царь, потому что царь исполнил просьбу своего раба.

23 И Иоав отправился в Гешур и вернул Авессалома в Иерусалим. 24 Но царь сказал:

– Пусть он идёт к себе домой. Он не должен видеть моего лица.

И Авессалом пошёл к себе домой, не увидев царского лица.

Примирение Довуда с Авессаломом

25 Во всём Исроиле не было мужчины, столь красивого, как Авессалом, которым бы так восхищались. От макушки до пят в нём не было никакого изъяна. 26 Всякий раз, когда он стриг волосы на голове (он стриг волосы раз в год, когда они становились для него слишком тяжелы), он взвешивал их, и весили они около двух с половиной килограммов[a]. 27 У Авессалома родились три сына и дочь. Дочь звали Фамарью, она была красавицей.

28 Авессалом жил в Иерусалиме два года, не видя царского лица. 29 И вот, послал Авессалом людей за Иоавом, чтобы послать его к царю, но Иоав отказался прийти к нему. Тогда он послал людей во второй раз, но тот и на этот раз отказался прийти. 30 Тогда он сказал своим слугам:

– Видите поле Иоава возле моего, у него там растёт ячмень. Идите и подожгите его.

И слуги Авессалома подожгли поле. 31 Тогда Иоав встал, и пришёл в дом Авессалома, и сказал ему:

– Почему твои слуги подожгли моё поле?

32 Авессалом сказал Иоаву:

– Я посылал к тебе сказать: «Приди, чтобы мне послать тебя спросить у царя: зачем я пришёл из Гешура? Мне было бы лучше, если бы я всё ещё оставался там!» Итак, я хочу видеть лицо царя, а если я в чём-нибудь виноват, пусть он предаст меня смерти.

33 Иоав пошёл к царю и передал ему эти слова. Царь призвал Авессалома, и тот пришёл и поклонился царю лицом до земли. А царь поцеловал Авессалома.

Notas al pie

  1. 2 Цар 14:26 Букв.: «двести шекелей по царской весовой мере».

The Message

2 Samuel 14

11-3 Joab son of Zeruiah knew that the king, deep down, still cared for Absalom. So he sent to Tekoa for a wise woman who lived there and instructed her, “Pretend you are in mourning. Dress in black and don’t comb your hair, so you’ll look like you’ve been grieving over a dead loved one for a long time. Then go to the king and tell him this . . .” Joab then told her exactly what to say.

The woman of Tekoa went to the king, bowed deeply before him in homage, and said, “O King, help!”

5-7 He said, “How can I help?”

“I’m a widow,” she said. “My husband is dead. I had two sons. The two of them got into a fight out in the field and there was no one around to step between them. The one struck the other and killed him. Then the whole family ganged up against me and demanded, ‘Hand over this murderer so we can kill him for the life of the brother he murdered!’ They want to wipe out the heir and snuff out the one spark of life left to me. And then there would be nothing left of my husband—not so much as a name—on the face of the earth.

15-17 “So now I’ve dared come to the king, my master, about all this. They’re making my life miserable, and I’m afraid. I said to myself, ‘I’ll go to the king. Maybe he’ll do something! When the king hears what’s going on, he’ll step in and rescue me from the abuse of the man who would get rid of me and my son and God’s inheritance—the works!’ As your handmaid, I decided ahead of time, ‘The word of my master, the king, will be the last word in this, for my master is like an angel of God in discerning good and evil.’ God be with you!”

The king said, “Go home, and I’ll take care of this for you.”

“I’ll take all responsibility for what happens,” the woman of Tekoa said. “I don’t want to compromise the king and his reputation.”

10 “Bring the man who has been harassing you,” the king continued. “I’ll see to it that he doesn’t bother you anymore.”

11 “Let the king invoke the name of God,” said the woman, “so this self-styled vigilante won’t ruin everything, to say nothing of killing my son.”

“As surely as God lives,” he said, “not so much as a hair of your son’s head will be lost.”

12 Then she asked, “May I say one more thing to my master, the king?”

He said, “Go ahead.”

13-14 “Why, then,” the woman said, “have you done this very thing against God’s people? In his verdict, the king convicts himself by not bringing home his exiled son. We all die sometime. Water spilled on the ground can’t be gathered up again. But God does not take away life. He works out ways to get the exile back.”

18 The king then said, “I’m going to ask you something. Answer me truthfully.”

“Certainly,” she said. “Let my master, the king, speak.”

19-20 The king said, “Is the hand of Joab mixed up in this?”

“On your life, my master king, a body can’t veer an inch right or left and get by with it in the royal presence! Yes, it was your servant Joab who put me up to this, and put these very words in my mouth. It was because he wanted to turn things around that your servant Joab did this. But my master is as wise as God’s angels in knowing how to handle things on this earth.”

21 The king spoke to Joab. “All right, I’ll do it. Go and bring the young man Absalom back.”

22 Joab bowed deeply in reverence and blessed the king. “I’m reassured to know that I’m still in your good graces and have your confidence, since the king is taking the counsel of his servant.”

23-24 Joab got up, went to Geshur, and brought Absalom to Jerusalem. The king said, “He may return to his house, but he is not to see me face-to-face.” So Absalom returned home, but was not permitted to see the king.

25-27 This Absalom! There wasn’t a man in all Israel talked about so much for his handsome good looks—and not a blemish on him from head to toe! When he cut his hair—he always cut it short in the spring because it had grown so heavy—the weight of the hair from his head was over two pounds! Three sons were born to Absalom, and one daughter. Her name was Tamar—and she was a beauty.

28-31 Absalom lived in Jerusalem for two years, and not once did he see the king face-to-face. He sent for Joab to get him in to see the king, but Joab still wouldn’t budge. He tried a second time and Joab still wouldn’t. So he told his servants, “Listen. Joab’s field adjoins mine, and he has a crop of barley in it. Go set fire to it.” So Absalom’s servants set fire to the field. That got him moving—Joab came to Absalom at home and said, “Why did your servants set my field on fire?”

32 Absalom answered him, “Listen, I sent for you saying, ‘Come, and soon. I want to send you to the king to ask, “What’s the point of my coming back from Geshur? I’d be better off still there!” Let me see the king face-to-face. If he finds me guilty, then he can put me to death.’”

33 Joab went to the king and told him what was going on. Absalom was then summoned—he came and bowed deeply in reverence before him. And the king kissed Absalom.